СИМУЛЯКРЫ И СИМУЛЯЦИЯ

Simulacra and Simulation

Previous Entry Поделиться Next Entry
Жан Бодрийяр. ЗАГОВОР ИСКУССТВА (Впервые на русском!)
Симулякры и симуляция, Матрица, Бодрийяр
exsistencia
В честь выхода сборника "Дух терроризма. Войны в Заливе не было" (все подробности и список онлайн и офлайн магазинов с прямыми ссылками на издание тут) предлагаем вашему вниманию перевод самой скандальной статьи Бодрийяра. Первоначально она была опубликована в газете Libération в мае 1996 года, а затем, ввиду особой важности выпущена отдельной брошюрой, на нечетных страницах которой печатался сам текст, а на четных гигантским шрифтом главные положения из него. Она явилась продолжением одной из тем книги "Идеальное преступление" (которую называют также "Симулякры и симуляция-2"). Однако реакция на статью оказалась столь бурной, что Бодрийяру еще долго приходилось объяснять свою позицию в интервью и других статьях, в результате чего вышла целая книга "Заговор искусства". Из-за того, что статья когда-то была опубликована в "ХЖ", "Заговор искусства" у нас постигла та же участь, что и "Симулякры и симуляцию" и "Войны в Заливе не было": считается, что книга выходила и ссылаются на публикацию той самой статьи, которую видели разве что подписчики журнала.

Так же как в окружающей нас повсюду порнографии исчезла иллюзия желания, в современном искусстве исчезло желание иллюзии. В порно уже больше нечего желать. После оргии и раскрепощения [libération] всех желаний, мы погрузились в транссексуальность - то есть транспарентность секса - в пространство знаков и образов, которые стирают всякую его тайну и всякую неоднозначность. Транссексуальность в том смысле, что все это не имеет ничего общего с иллюзией желания, а связано лишь с гиперреальностью образа.
Так же и с искусством, которое утратило желание иллюзии в пользу возведения всего в степень эстетической банальности, и которое, таким образом, стало трансэстетичным. В случае с искусством оргия модерности заключалась в том ликовании, с которым происходила деконструкция объекта и репрезентации. На этом этапе эстетическая иллюзия еще сохраняла свою силу, так же как в сексе еще была сильна иллюзия желания. Энергии половой дифференциации, пронизывающей все формы желания, в искусстве соответствовала энергия диссоциации реальности (кубизм, абстракционизм, экспрессионизм), однако, и той и другой присуще стремление силой вырвать тайну желания или тайну объекта.  Вплоть до исчезновения двух этих устойчивых структур – сцены желания и сцены иллюзии – в пользу той же транссексуальной и трансэстетической обсценности – обсценности виденья, неумолимой транспарентности всего на свете. На самом деле, уже невозможно обнаружить и порнографию как таковую, потому что порнография практически повсюду, а ее сущность проникла во все визуальные и телевизионные технологии.
Но, быть может, по сути мы только и занимаемся тем, что ломаем комедию искусства, так же как иные общества ломали комедию идеологии, как итальянское общество, к примеру (и не только оно), продолжает ломать комедию власти, или как мы сами ломаем комедию порно в обсценном тиражировании [publicité] образов женского тела. Этот непрерывный стриптиз, этот фантазм открытости секса, этот сексуальный шантаж, - если бы все это было настоящим, то это было бы по-настоящему невыносимо. К счастью, все это слишком очевидно, чтобы быть настоящим. Транспарентность слишком безупречна [belle], чтобы быть настоящей. Что касается искусства, то оно слишком поверхностно, чтобы быть по-настоящему ничем [nul]. За всем этим должна скрываться какая-то тайна. Как в анаморфозе, должен быть угол зрения, под которым весь этот немыслимый разгул секса и знаков приобретает хоть какой-то смысл, однако в данный момент нам не остается ничего, кроме как переживать все это с ироническим безразличием. Есть ли в подобной ирреальности порно, в подобной незначительности искусства какая-то загадка, проявляющаяся через негатив, какая-то тайна, проявляющаяся между строк, или, кто знает, ироническое проявление нашей судьбы? Если все становится слишком очевидным, чтобы быть настоящим, то, вероятно, еще остается какая-то возможность иллюзии. Что скрывается за этим ложно-транспарентным миром? Иная форма мышления или окончательная лоботомия?
Искусство (современное) еще могло бы относиться к проклятой доле, могло бы быть своего рода драматической альтернативой реальности, выражая собой вторжение ирреального в реальное. Но что еще может означать искусство в мире уже гиперреальном, холодном [cool], транспарентном, рекламном? Что еще может означать порно в мире уже порнографичном?
Так же как и реальности, которая глумится сама над собой в самой гиперреальной из гиперреальных форм, как сексу, который глумится сам над собой в самой эксгибиционисткой из эксгибиционистских форм, так и искусству остается разве что ехидно подмигнуть нам напоследок и глумиться самому над собой и собственным исчезновением в самой искусственной из искусственных форм – в форме иронии. Диктатура образов, во всяком случае – это диктатура иронического. Но сама по себе эта ирония уже не относится к проклятой доле, она составляет часть преступления посвященных [délit d'initié], этого тайного и постыдного сговора, который связывает художника, использующего атмосферу [aura] глумления, с ошеломленными и недоверчиво взирающими массами. А стало быть ирония – это часть заговора искусства.
Искусство, разыгрывавшее свое собственное исчезновение и исчезновение своего объекта, все еще было великим деланием [magnum opus]. Но может ли им быть искусство, которое, обкрадывая реальность, без конца занимается вторичной переработкой [recycler]? А ведь в подавляющем большинстве современное искусство занимается именно этим, то есть апроприацией банальности, отбросов, убожества, возводя все это в систему ценностей и идеологию. За всеми этими бесчисленными инсталляциями и перформансами нет ничего, кроме игры в компромисс одновременно с нынешним положением вещей и всеми прошлыми формами из истории искусств. Исповедование неоригинальности, банальности и ничтожия [nullité], возведенное в ранг эстетической ценности или даже извращенного эстетического наслаждения. Естественно, что все это убожество претендует на то, что оно становится более возвышенным [sublimer], переходя на следующий, иронический уровень искусства. Однако и на этом втором уровне все остается столь же ничтожным [nul] и незначительным, как и на первом. Переход на эстетический уровень ничего не спасает, как раз наоборот: получается убожество в квадрате. Все это претендует на то, чтобы быть ничем и не для чего [nul]: "Я бесполезен! Я ноль! Я ничто!" - и в самом деле: ничто.

Окончание тут

Напоминаем, что только что вышел самый актуальный именно на данный момент сборник Бодрийяра "ДУХ ТЕРРОРИЗМА. ВОЙНЫ В ЗАЛИВЕ НЕ БЫЛО".
Все подробности и список онлайн и офлайн магазинов с прямыми ссылками на издание тут.

Помните: приобретая новую книгу Бодрийяра, вы способствуете выходу следующей.

Избранные записи из этого журнала


  • 1
Без паники! Не думал, что всем так эта статья интересна. Даже Марат Гельман и иже с ним заглядывали. Обязуемся доперевести и выложить в течение недели. Там в конце самое интересное. А ведь еще и книга целая есть…

Университетские лекции о магии. Часть 1

Пользователь napoli сослался на вашу запись в своей записи «Университетские лекции о магии. Часть 1» в контексте: [...] т.к. строят всё уродливее и уродливее (это уже моё личное мнение, а также мнение философа Бодрийяра [...]

  • 1
?

Log in