СИМУЛЯКРЫ И СИМУЛЯЦИЯ

Simulacra and Simulation

Previous Entry Поделиться Next Entry
Жан Бодрийяр. ЗАГОВОР ИСКУССТВА (Впервые на русском!) окончание
Симулякры и симуляция, Матрица, Бодрийяр
exsistencia
Внимание! Это черновик. Но раз уж такой ажиотаж, выкладываем. Окончательный вариант с очень важными примечаниями и пояснениями будет позже.

В этом все двуличие современного искусства: оно претендует на ничтожность, незначительность, нонсенс, стремится к нулю, в то время как уже является ничем. Стремится ничего не значить, в то время как уже ничего не значит. Претендует на поверхностность, в то время как уже не имеет никакой глубины. На самом деле ничтожность – это таинственное свойство, на которое не может претендовать кто или что попало. Незначительность, подлинная бессмыслица – это вызов, победный вызов смыслу, нищете смысла. Искусство исчезновения смысла – это исключительное свойство, присущее лишь некоторым редчайшим работам, которые на такое и вовсе не претендовали. Есть что-то вроде инициации ничтожности, также как посвящения в Ничто, или приобщения ко Злу. Но есть и преступление посвященных - фальсификация ничтожности, снобизм ничтожеств - всех тех, кто проституирует Ничто ради наживы, кто проституирует Злом в корыстных целях. Нельзя потворствовать этим фальсификаторам. Когда Ничто выходит на уровень знака, когда Ничтожность внезапно возникает в самом центре системы знаков – это является фундаментальным событием искусства. Это поистине поэтическое действо – сотворить Ничто, равное [à la] силе знака; это вовсе не банальность или безразличие к реальному, а радикальнейшая иллюзия. Так Энди Уорхол по-настоящему ничтожен, в том смысле, что он помещает ничтожность в саму основу образа. Он делает из ничтожности и незначительности нечто, что превращает их в фатальную стратегию образа.
Тогда как стратегия остальных – не более чем коммерческая стратегия (продвижение) ничтожности, которой придается товарный [publicitaire] вид, сентиментальная форма товара, как говорил Бодлер. Они прячутся за собственным ничтожеством и за метастазами рассуждений [discours] об искусстве, которые вовсю используются (игра слов: щедро тратятся) для того, чтобы превратить ничтожность в ценность и набить ей цену (в том числе, разумеется, и на арт-рынке). В определенном смысле, это хуже, чем ничто, потому что это ничто – ничего не означает, и все же существует, само предоставляя все необходимые основания для своего существования. Подобная паранойя заговорщиков от искусства делает более невозможным какое-либо критическое [о]суждение о ничтожности, но лишь непременно доброжелательное и взаимообменное. В этом и заключается заговор искусства и его первичная сцена, состоящая из всех этих вернисажей, галерей, экспозиций, реставраций, коллекций, дарений и спекуляций, - заговор, который невозможно раскрыть ни в одном из известных миров, потому что за мистификацией образов он укрывается от всякой мысли.
Другим аспектом этого двуличия современного искусства является то, что блефуя ничтожностью, оно заставляет людей действовать от противного: придавать значимость и доверие ко всему этому под предлогом (на основании) того, что совершенно невозможно чтобы это и впрямь было настолько ничем [nul], и что за всем этим должно скрываться хоть что-нибудь. Современное искусство играет на этой неуверенности (неопределенности), на этой невозможности оценочного суждения относительно его эстетических основ и спекулирует на чувстве вины тех, кто в нем ничего не понимает, или не понимает того, что здесь и понимать нечего (игра слов: не понимает ничто, или не понимает, что здесь нет ничто). И в этом опять же преступление посвященных. Но в принципе, можно также предположить, что эти люди, которых искусство держит в черном теле (внушает благоговейный страх), на самом деле все понимают, потому что само их ошеломление свидетельствует об интуитивной способности понимания: понимания того, что они жертвы злоупотребления властью, того, что от них срыли настоящие правила игры, и того, что их просто надули. Другими словами, искусство включилось (не только в финансовом аспекте арт-рынка, но и в плане менеджмента самими эстетическими ценностями) в глобальный процесс преступления посвященных. И не оно одно: политика, экономика, информация используют то же соучастие и ту же ироническую безропотность со стороны своих "потребителей".
"Наше восхищение живописью является результатом длительного процесса адаптации, продолжающегося столетиями, и происходит оно по причинам, которые очень часто не имеют ничего общего ни с искусством, ни с рассудком. Живопись создала своего зрителя [récepteur]. По сути, это конвенционные отношения" (Гомбрович в переписке с Дюбюффе).
Вопрос только в том, сможет ли такого рода механизм по-прежнему функционировать в ситуации критической дезиллюзии и коммерческого умопомешательства? И если сможет, то сколько еще продлится этот иллюзионизм и оккультизм – сто лет, двести? Или же искусство получит право на вторую жизнь, бесконечную, вроде секретных служб, у которых, как известно, уже давно нет секретов, достойных того, чтобы их похищать или ими обмениваться, но которые, тем не менее, процветают за счет предрассудков о своей полезности и по-прежнему становятся предметом вырастающих до мифов кривотолков.


Напоминаем, что только что вышел самый актуальный именно на данный момент сборник Бодрийяра "ДУХ ТЕРРОРИЗМА. ВОЙНЫ В ЗАЛИВЕ НЕ БЫЛО".
Все подробности и список онлайн и офлайн магазинов с прямыми ссылками на издание тут.

Помните: приобретая новую книгу Бодрийяра, вы способствуете выходу следующей.

Избранные записи из этого журнала


  • 1

Pictures from venereal networks

(Анонимно)
Started new web throw
http://elite.dating.blogporn.in/?entry.jaqueline
dating site for overweight list of uk dating sites casual dating portale johannesburg dating sites free speed dating toronto

Ujfew ivhbfv hvwie kjbwih jhwifeuh

(Анонимно)
Bfhuwe fwbihfwei wbfeihfiw jbfiwfv iwefibwe 87ty439hgg

  • 1
?

Log in

No account? Create an account